Взыскание морального вреда с больницы

Информационная поддержка по теме: "Взыскание морального вреда с больницы" с подробным описанием. В статье мы постарались полностью раскрыть тему. В случае возникновения вопросов, вы всегда можете их задать дежурному юристу.

Требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, пациент должен доказать лишь факт своих страданий

alexraths / Depositphotos.com

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2019 г. № 74-КГ19-5).

На это указал ВC РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни «рентгена» ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

Оценить перспективы рассмотрения вашего дела поможет аналитическая система «Сутяжник». В результате анализа текста искового заявления или претензии робот-помощник подберет наиболее релевантную судебную практику.

  • акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон № 323-ФЗ) (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);
  • материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей. По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава. А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;
  • акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и «засиленной» ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

  • обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;
  • неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;
  • при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;
  • однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

  1. сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу;
  2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра. Потому диагноз «травма бедренной кости» врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной. Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили «на всякий случай» ввиду многочисленных хронических заболеваний.

ВС РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:


Источник: http://www.garant.ru/news/1287023/

Компенсация морального вреда при врачебной ошибке не зависит от причинения вреда здоровью

Требования о компенсации морального вреда, причиненного врачебной ошибкой: неверно поставленным диагнозом, выбором неподходящего метода лечения и т. д., как правило, заявляются вместе с требованием о возмещении вреда здоровью, нанесенного такой некачественной медицинской помощью (апелляционное определение СК по административным делам Верховного Суда Республики Хакасия от 14 апреля 2016 г. по делу № 33-1059/2016, апелляционное определение СК по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 29 февраля 2016 г. по делу № 33-4065/2016, решение Костомукшского городского суда Республики Карелия от 18 августа 2015 г.). Также нередко за компенсацией морального вреда обращаются родственники граждан, умерших в результате врачебной ошибки (апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия от 22 ноября 2016 г. по делу № 33-2725/2016, решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 апреля 2016 г.).
Читайте так же:  Судебно психологическая экспертиза случай

Однако взыскание компенсации возможно и в случае, когда врачебная ошибка не повлекла никаких последствий для здоровья лица, но причинила ему нравственные страдания. Об этом недавно напомнил ВС РФ, включив решение по соответствующему делу в обзор судебной практики № 4 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 г.). Рассмотрим данное дело подробнее.

Фабула дела

КРАТКО
Реквизиты решения: Определение СК по гражданским делам ВС РФ от 28 июня 2016 г. № 77-КГ16-3.
Требование заявителя: Присудить компенсацию морального вреда, причиненного сообщением недостоверной информации о положительном результате анализа на ВИЧ-инфекцию.
Суд решил: Факт причинения истцу нравственных страданий диагнозом, который впоследствии не подтвердился, является очевидным. Отказ от возмещения морального вреда в этом случае возможен, только если ответчик докажет отсутствие своей вины в допущенной ошибке.

В ходе обследования в городской больнице гражданину А. (истцу) был поставлен предположительный диагноз: туберкулез левого легкого. Согласно приказу соответствующего регионального управления здравоохранения все пациенты с подозрением на туберкулез обследуются на ВИЧ-инфекцию. В связи с этим 25 декабря 2014 года А. сдал соответствующий анализ крови, а 31 декабря ему позвонил сотрудник центра по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями (далее – Центр) и сообщил о положительной реакции на ВИЧ-инфекцию. В самом Центре, куда истец поехал в тот же день, ему разъяснили, что он заражен уже больше года. В связи с высоким риском заражения об этом известили жену А., причем еще до разговора с ним самим.

А., уверенный в том, что не является инфицированным, настоял на проведении дополнительного анализа крови в этом же Центре. Результаты обследования показали, что ВИЧ-инфекции у истца нет. Однако 15 февраля 2015 года к нему домой приехали три человека, представившиеся сотрудниками Центра, и вручили письменное уведомление о необходимости явиться в Центр отцу А., поскольку его самого не было дома. Свидетелями этого стали соседи истца. А. посчитал действия указанных лиц грубым вмешательством в свою частную жизнь и распространением ложной информации о состоянии здоровья против его воли. В результате истцу пришлось успокаивать отца и давать объяснения соседям. Все это, а также факт разрыва отношений с женой по причине сообщения ей недостоверной информации о заболевании причинило А. сильные моральные страдания, и он обратился в суд с иском к больнице и Центру (ответчикам) о возмещении морального вреда в связи с неверно поставленным диагнозом.

Тем не менее доводы истца не убедили районный суд. В ходе рассмотрения дела было установлено, что в день взятия крови у истца в больницу поступил гражданин Р., сообщивший о наличии у него ВИЧ-инфекции, в связи с чем образец его крови также был направлен в Центр на анализ. Но полученные свидетельские показания не дают оснований полагать, что контейнеры с кровью А. и Р. были перепутаны вследствие халатности медперсонала, посчитал суд. Так, представитель больницы сообщила, что кровь была взята разными медсестрами в разное время, а пробирки (контейнеры), в которые были помещены ее образцы, подписаны нестирающимся маркером, так что перепутать их невозможно. В Центр образцы крови были направлены одновременно – 26 декабря. Согласно показаниям одного из его сотрудников, в этот день из больницы было доставлено 24 образца крови пациентов для проведения анализа на ВИЧ-инфекцию. Одна проба оказалась положительной, и согласно направлению на анализ и маркировке контейнера данный образец принадлежал истцу. При этом контейнера с образцом крови Р. среди поступивших в Центр в этот день образцов не было.

Таким образом, на основании представленных доказательств не установлена вина конкретного сотрудника больницы или Центра в совершении неправильных или некомпетентных действий, которые привели к постановке ошибочного диагноза при проведении анализа крови истца, заключил суд. А виновность причинителя вреда, напомнил он, является одним из обстоятельств, которые обязательно должны быть установлены для взыскания компенсации морального вреда – наряду с фактом наличия физических или нравственных страданий лица и причинно-следственной связью между ними и действиями причинителя вреда (ст. 151 Гражданского кодекса, п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10).

В каких случаях медицинский работник может быть привлечен к уголовной ответственности, узнайте из Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Также суд подчеркнул, что фактического вреда жизни или здоровью А. ошибочным диагнозом причинено не было, истец перенес только нравственные страдания в связи с получением им и его родственниками информации о наличии у него ВИЧ-инфекции. Сотрудники Центра должны были оповестить А. о его диагнозе, чтобы предотвратить распространение инфекции, – такая обязанность возложена на медработников законом (ст. 13 Федерального закона от 30 марта 1995 г. № 38-ФЗ «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)»). Более того, давая письменное согласие на исследование своей крови на ВИЧ, истец указал, что не будет предъявлять претензий к организации, проводящей тестирование, и медработникам, дающим консультации по его результатам, за выдачу ложноположительных и ложноотрицательных результатов тестирования, которые возможны в результате особенностей развития заболевания, а также свойств тест-систем.

Не нашел суд оснований и для взыскания компенсации морального вреда в связи с распространением конфиденциальной информации о состоянии здоровья истца. Установить лиц, приезжавших домой к А. и вручивших его отцу уведомление о необходимости посещения Центра, не удалось. Сотрудники Центра и больницы отрицали свое участие в этом и отмечали, что выезд к пациентам не входит в их должностные обязанности. Кроме того, представители Центра утверждали, что поскольку проведенный в тот же день повторный анализ крови истца опроверг положительную пробу, сведения о заражении истца ВИЧ-инфекцией не передавались в региональное управление Роспотребнадзора, что подтверждается полученным от него ответом. Напомним, обязанность медработников незамедлительно сообщить о каждом случае выявления инфекционной болезни или подозрения на нее установлена санитарно-эпидемиологическими правилами профилактики инфекционных и паразитарных болезней (СП 3.1/3.2.3146-13, на момент рассмотрения дела судом первой инстанции действовали СП3.1/3.2.1379-03, содержащие аналогичное требование). Таким образом, никаких дальнейших действий в отношении А. Центру предпринимать не нужно было, тем более посылать своих сотрудников к нему более чем через месяц после установления ошибочности диагноза.

Читайте так же:  Отказ заключить мировое соглашение

На основании изложенного суд отказал А. во взыскании компенсации морального вреда. Суд апелляционной инстанции оставил данное решение без изменения (апелляционное определение СК по гражданским делам Липецкого областного суда от 2 ноября 2015 г.).

Позиция ВС РФ

ВС РФ с позицией нижестоящих судов не согласился. Он подчеркнул, что ошибочный диагноз был поставлен истцу не в результате ложноположительного тестирования, а из-за того, что на исследование поступил не принадлежащий истцу образец крови, маркированный его фамилией. Сам факт причинения истцу нравственных страданий сообщением о диагнозе «ВИЧ-инфекция» является очевидным, поэтому он вправе требовать компенсации морального вреда.

Суд напомнил, что ответственность за причинение вреда по общему правилу возлагается на его причинителя, если тот не докажет отсутствие своей вины (ст. 1064 ГК РФ).

Также действующим законодательством определено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, а суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела и какой стороне надлежит их доказывать, и может вынести на обсуждение обстоятельства, на которые стороны не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).

Таким образом, суд должен был не отказывать истцу в удовлетворении иска на том основании, что вина Центра и больницы не доказана, а обязать последних представить доказательства отсутствия вины их сотрудников в том, что на контейнере с сывороткой крови, содержащей ВИЧ-инфекцию и не принадлежащей истцу, содержалась его фамилия, указал ВС РФ.

В связи с этим Суд отменил решение нижестоящего суда и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 июня 2016 г. № 77-КГ16-3).

Источник: http://www.garant.ru/article/1087617/

Родственники пациента, которому некачественно оказали медпомощь, могут требовать компенсации морального вреда

AllaSerebrina / Depositphotos.com

Иски о возмещении морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи родственнику могут удовлетворяться, даже если дефекты медицинской помощи не находятся в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом. Моральные страдания в данном случае проистекают от самого факта нарушения права умершего на получение качественной медицинской помощи (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2019 г. № 71-КГ18-12, Определение ВС РФ от 25 февраля 2019 г. № 69-КГ18-22).

На это указал ВС РФ, разбирая дела о требовании возместить моральный вред. Обстоятельства обоих дел совсем разные, но есть общее: в обоих случаях за компенсацией обратились родные умершего пациента, в обоих случаях были доказаны дефекты оказания медицинской помощи умершему, и в обоих случаях было доказано, что эти дефекты не являлись причиной смерти пациента, а прогноз был неблагоприятный.

При этом нижестоящие суды отказали в иске:

  • в одном случае потому, что иск был обоснован предположением, что пациент умер именно из-за некачественной медпомощи;
  • во втором потому, что наличие дефектов медпомощи может свидетельствовать о причинении морального вреда только самому пациенту, а не его близким.

ВС РФ отменил решения и постановления нижестоящих инстанций в обоих случаях, указав следующее:

  • при оказании пациенту ненадлежащей медпомощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены его родственниками и другими членами семьи, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда);
  • правовое обоснование данного тезиса включает ссылки на Конституцию РФ (неотчуждаемость прав и свобод, в том числе – права на медпомощь), на Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (о базовых принципах охраны здоровья, в том числе, праве на медпомощь в гарантированном объёме); на Гражданский кодекс (о принципах денежной компенсации действий, нарушающих нематериальные блага); на Римскую Конвенцию о защите прав человека ETS № 005 (о праве на уважение его личной и семейной жизни), на Семейный кодекс (о государственной защите семьи).

Источник: http://www.garant.ru/news/1266686/

За умерших пациентов страдают близкие // Верховный суд направляет практику против больниц

Моральный вред за некачественную медицинскую помощь и наступившую в результате смерть пациента можно взыскать в пользу родственника погибшего. Моральный вред может заключаться и в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. А то, что в законе прямо об этом не сказано, не значит, что права на компенсацию морального вреда нет. К таким выводам пришла гражданская коллегия Верховного суда (ВС) по двум похожим делам, рассмотренным в феврале.

В первом деле требование к районной больнице о компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. заявил Андрей Фролов из Калининградской области. Его жена Елена умерла дома от разрыва аневризмы. В течение месяца до этого она обращалась к врачам в больницу. Ей поставили диагноз артериальная гипертензия, но госпитализацию не предлагали.

После смерти Елены по заявлению Андрея Фролова следователи провели проверку в больнице. Выяснилось, что при первичном обращении врачи не собрали полный анамнез, не провели полный осмотр, нужные анализы и консультация невролога не были назначены, «не все подписи врачей имеют расшифровку». Однако экспертиза показала, что дефекты медицинской помощи не могли повлиять на разрыв аневризмы. Прямой причинно-следственной связи нет. Сославшись на это, суды отказались компенсировать моральный вред Андрею Фролову.

Одновременно суды указали, что вред, причиненный некачественным оказанием медицинской помощи, может взыскать только сам потребитель медицинских услуг. Истец таковым не был, поэтому в этой части его требование также не подлежало удовлетворению.

Во втором деле Вадим Задворов умер в городской больнице в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре через три часа после поступления. Он жаловался на недельную температуру, кашель и одышку, а умер от отрыва тромба в нижней конечности и наступившей легочной эмболии. Проверка департамента здравоохранения округа выявила нарушения (рентген пациенту не сделали, анамнез скудный, признаки тромбофлебита не выявлены). Смерть пациента была «условно предотвратима», если бы диагностику провели своевременно и верно оценили тяжесть его состояния. Но этого не было сделано в том числе и потому, что Вадим Задворов поздно обратился за помощью.

Его супруга Наталья потребовала от больницы компенсации морального вреда в размере 3 млн руб. Первая инстанция взыскала только 750 тыс. руб. Суд согласился, что некачественная медицинская помощь мужу причинила заявительнице моральный вред. Он в том числе выразился «в её переживаниях по поводу того, что, находясь в стационаре, её больной муж был обнаружен лежащим на полу в момент, когда наступила его клиническая смерть». Но компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, суд отказался, потому что причинно-следственной связи между действиями врачей и «последствиями в виде смерти» нет.

Читайте так же:  Срок обжалования административных постановлений в суд

Апелляция отказала Наталье Задворовой полностью, посчитав, что первая инстанция искусственно разделила требование заявительницы. Компенсировать моральный вред, причиненный смертью мужа, она не просила. А моральный вред, связанный с некачественной медицинской помощью, по мнению судей, может взыскать только потерпевший, который уже мертв.

Гражданская коллегия ВС в обоих делах пришла к похожим выводам. Во-первых, в случаях смерти близкого не следует разделять требование о компенсации вреда из-за некачественной медицинской помощи и из-за смерти. Требование о компенсации вреда единое, и оно основано на переживаниях, связанных с уходом из жизни другого человека. Например, в первом деле Андрей Фролов в иске указывал, что «осознание того, что супругу можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет ему дополнительные нравственные страдания». Если бы помощь была квалифицированной, Елена была бы жива. А врачи даже не направили ее к неврологу. Общие правила компенсации морального вреда по ст. 151 ГК не устанавливают ограничений, когда компенсация допускается. А в постановлении Пленума ВС от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» сказано, что если в законе прямо не указано, что по конкретному правоотношению нельзя компенсировать моральный вред, это не значит, что права на компенсацию нет.

Во-вторых, истец не должен доказывать отсутствие причинной связи между смертью и бездействием врачей. Это особенно ярко проявилось в деле Андрея Фролова (первое в заметке), в котором суды полагались на заключение досудебной экспертизы и не стали в ходе процесса назначать новую.

Первое дело коллегия отправила на пересмотр в апелляцию. А в споре по заявлению Натальи Задворовой ВС поддержал решение первой инстанции, взыскавшей в пользу истицы 750 тыс. руб.

Источник: http://zakon.ru/Discussions/za_umershih_pacientov_stradayut_blizkie__verhovnyj_sud_napravlyaet_praktiku_protiv_bolnic/77798

ВС напомнил о презумпции вины причинителя вреда в деле о взыскании компенсации за смерть пациента

2 сентября Верховный Суд РФ вынес Определение № 48-КГ19-9 по спору между больницей и родственниками пациента, скончавшегося через два дня после обращения за медпомощью.

Гражданин, у которого выявили ушиб грудной клетки, скончался от пневмонии

20 мая 2015 г. челябинец П. обратился в травмпункт областной клинической больницы с жалобами на одышку и грудные боли после недавнего падения на спину. Пациенту провели рентгеновское обследование грудной клетки, а врач-травматолог выявил ее ушиб и назначил лечение. Через два дня гражданин умер в своем доме. Согласно справке о смерти и акту судебно-медицинского исследования причиной его смерти была острая респираторная недостаточность и острая левосторонняя гнойно-фибоинозная плеврапневмония.

Впоследствии вдова покойного и его дочь обратились в суд с иском к больнице о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медпомощи. По мнению истиц, врач-травматолог не провел должного обследования пациента, не изучил рентгеновский снимок его грудной клетки с новообразованием, характерным при заболевании пневмонией. Он также не собрал нужные анализы и не поставил больному диагноз «пневмония», не назначил ему соответствующего лечения и отказал пациенту в госпитализации, что привело к смерти последнего спустя непродолжительное время. Свои нравственные страдания гражданки оценили по 3 млн руб. каждая.

Нижестоящие суды отказались взыскивать компенсацию морального вреда за некачественную медпомощь

Видео (кликните для воспроизведения).

Гражданский спор рассматривался в Калининском районном суде г. Челябинска. В ходе судебного разбирательства представитель истиц настоял на проведении комиссионной судмедэкспертизы для установления наличия или отсутствия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) персонала больницы и смертью пациента.

Заключение экспертизы показало, что в целом медицинская помощь П. на приеме у врача-травматолога была оказана правильно, но неполно. Так, врач не уточнил жалобы на боли и анамнез заболевания, неполно провел физикальное исследование. Также отсутствовало подробное описание рентгенограммы грудной клетки (в записи не отразили наличие затемнений нижней доли левого легкого). Пациент нуждался в дополнительном обследовании для уточнения характера имевшейся патологии и решения вопроса стационарной госпитализации в целях установления диагноза и лечения.

Как заключили эксперты, вышеуказанные недостатки в оказании медпомощи врачом-травматологом не явились сами по себе причиной возникновения у П. пневмонии. Тем не менее наряду с последующим фактом необращения пациента за медицинской помощью в связи с ухудшением его состояния они способствовали прогрессированию пневмонии и неблагоприятному исходу заболевания для жизни гражданина.

Суд первой инстанции также выявил, что в апреле 2018 г. состоялось заседание лечебно-контрольной комиссии больницы, заключившей, что врач-травматолог правильно определил диагноз пациента и назначил ему соответствующее лечение. Тогда медики сочли, что травматолог рекомендовал гражданину продолжить лечение, но пациент не выполнил рекомендации врача. П. или его родственники при ухудшении состояния больного могли вызвать на дом бригаду скорой или неотложной помощи или участкового врача, но не сделали этого. Развившаяся на фоне множественной тяжелой соматической патологии пневмония протекала малосимптомно, что не позволило диагностировать ее при обращении в травмпункт.

В итоге суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований близких покойного в связи с тем, что недостатки оказанной медпомощи не находились в прямой причинно-следственной связи с его смертью. Суд также указал, что отсутствие в заключении судмедэкспертизы выводов о степени тяжести вреда, причиненного здоровью гражданина действиями (бездействием) работника больницы, безусловно, свидетельствует об отсутствии прямой причинно-следственной связи между оказанной медпомощью и смертью гражданина. Ухудшение состояния здоровья П., которое привело к наступлению его смерти, было продиктовано именно фактом его дальнейшего пренебрежения медпомощью.

Апелляционный суд поддержал решение первой инстанции. Он дополнительно отметил, что допущенные больницей недостатки при оказании медпомощи П. сами по себе не явились причиной возникновения у него заболевания, приведшего к смерти. Вторая инстанция также указала, что судмедэкспертиза не выявила прямой причинно-следственной связи между недостатками медпомощи и смертью гражданина, а косвенная связь между ними не является основанием для взыскания с больницы в пользу истиц компенсации морального вреда.

Верховный Суд выявил многочисленные нарушения в актах нижестоящих судов

Родственницы П. подали кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по гражданским делам которого нашла ее обоснованной.

Высшая судебная инстанция напомнила, какие обстоятельства являются юридически значимыми и подлежащими доказыванию для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда. Так, указанные факторы связаны с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом именно на последнем лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины. Презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Читайте так же:  Задачи профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних

Таким образом, подчеркнул Суд, больница должна была доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истицам в связи со смертью гражданина, медпомощь которому была оказана ненадлежащим образом. Однако нижестоящие суды неправомерно возложили на истиц бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания П. медпомощи и причинно-следственной связи между ненадлежащим ее оказанием и наступившей смертью гражданина.

Как пояснил ВС, ответчик не доказал отсутствие его вины в неустановлении пациенту правильного диагноза, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение, которое привело к ухудшению состояния здоровья гражданина и его скоропостижной смерти. С учетом изложенного Суд не согласился с нижестоящими инстанциями об отсутствии причинно-следственной связи между недостатками медицинской помощи, его наступившей смертью и причинением истицам морального вреда.

Верховный Суд отметил, что нижестоящие инстанции не дали должную оценку доводам истиц и не применили к спорным отношениям положения ст. 70 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ касательно полномочий лечащего врача при оказании медпомощи пациенту. Так, суды не выявили, были ли предприняты персоналом больницы все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента по указанным им жалобам и в целях установления правильного диагноза. Первая и вторая инстанции также не выяснили, правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс, имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь согласно медицинским стандартам.

При этом Суд в очередной раз напомнил, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ. «Судебные инстанции не дали правовой оценки тому обстоятельству, что в заключении судебно-медицинской экспертизы отмечены недостатки в оказании медицинской помощи П., в том числе экспертами указано на то, что диагноз “ушиб грудной клетки”, установленный у П. 20 мая 2015 г. травматологом, не подтвержден объективными медицинскими данными, назначенное 20 мая 2015 г. травматологом на приеме П. лечение соответствовало установленному диагнозу, но не соответствовало характеру фактически имевшегося у П. заболевания», – отмечено в определении.

Верховный Суд также обратил внимание, что не исследовался вопрос о том, были ли предприняты врачом-травматологом и врачом-рентгенологом все необходимые меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента. «Каких-либо данных о том, что у П. при его обращении в больницу за медицинской помощью был установлен правильный диагноз и назначено соответствующее этому диагнозу лечение, в деле не имеется, равно как и не имеется в материалах дела доказательств того, что П. был поставлен работниками больницы в известность о тяжести имеющегося у него заболевания и возможных его последствиях, вследствие чего суждение суда первой инстанции о том, что ухудшение состояния здоровья П., приведшее к наступлению его смерти, связано с дальнейшем его необращением за медицинской помощью, не основано на требованиях норм материального права, определяющих порядок оказания медицинской помощи и ее качество с учетом состояния здоровья пациента», – отметил Суд.

В связи с этим Верховный Суд отменил решения нижестоящих судов и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Адвокаты поддержали выводы Суда

При анализе определения Суда у председателя Коллегии адвокатов системы биоэкологической безопасности и здравоохранения РФ Юрия Меженкова сложилось впечатление, что квалификация судей первой и апелляционной инстанций (особенно региональных судов) опустилась на уровень старшекурсников юридического вуза. «Судебная коллегия разъясняет судам такие простые, основополагающие принципы, в частности презумпцию вины в гражданском праве, правила оценки доказательств, обязанность и бремя доказывания в гражданском процессе», – отметил он.

По словам эксперта, Верховный Суд повторил ранее изложенные им тезисы в аналогичном Определении № 74-КГ19-5 от 24 июня. «Так, Суд в очередной раз напомнил, что судмедэкспертиза не имеет заранее установленной силы и должна оцениваться в совокупности с остальными доказательствами, что истец не должен доказывать, что медицинская помощь была оказана некачественно, а должен доказать лишь сам факт причинения ему вреда. В то же время ответчик в лице медорганизации обязан доказать факт медицинской помощи надлежащего качества, и суды не вправе перекладывать бремя доказывания на одну из сторон», – пояснил Юрий Меженков.

«У меня создалось впечатление, что судебную практику читают только адвокаты и практикующие юристы при защите своих доверителей, тогда как судьи первой инстанции абсолютно равнодушно относятся к мнению Верховного Суда, продолжая выносить решения, противоречащие основным принципам российского права», – подытожил эксперт.

Адвокат АП Самарской области Татьяна Иванова отметила значимость определения. «Верховный Суд указал на необходимость оценивать заключение судебно-медицинской экспертизы с позиций здравого смысла, а не безоговорочно следовать мнению экспертов, что случается в большинстве случаев. Не секрет, что судебно-медицинских экспертов нередко подозревают в излишнем “сочувствии” коллегам-медикам, которое сказывается на их выводах», – пояснила она.

По словам эксперта, в рассматриваемом случае Суд не стал придерживаться классического уголовно-правового понимания причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей и наступившим последствием как основания для возмещения морального вреда. «В практике мы наблюдаем упрощенное понимание этой связи: если врач своей рукой причинил вред – причинная связь имеет место. Если же имелся разрыв во времени, смерть от невыявленного заболевания (как в данном случае) – прямой связи нет. Однако в данном случае Верховный Суд дал оценку не наличию или отсутствию прямой причинно-следственной связи, а действиям медицинской организации как ответчика (было ли сделано все объективно возможное для постановки верного диагноза)», – полагает Татьяна Иванова.

Адвокат добавила, что создание возможности для пациентов в части получения возмещения вреда в гражданском процессе значимо само по себе, прежде всего в интересах самих больных, но не только. «При наличии реальных шансов восстановить нарушенные права в гражданско-правовом порядке пациент с меньшей долей вероятности будет добиваться восстановления справедливости в уголовном процессе и требовать привлечения к уголовной ответственности врача», – заключила эксперт.

Читайте так же:  Ходатайство о проекта решения арбитражного суда

Источник: http://www.advgazeta.ru/novosti/vs-napomnil-o-prezumptsii-viny-prichinitelya-vreda-v-dele-o-vzyskanii-kompensatsii-za-smert-patsienta/

Возмещение морального вреда больницей

Советы юристов:

2.2. Добрый день! Нет уголовного суда.. есть суды Федеральные и Мировые. И те и другие рассматривают как гражданские дела, так и уголовные.

Вам ни в какой суд подавать не нужно.. Потому, что компенсацию морального вреда заявите в рамках расследования уголовного дела. В суд материалы после следствия передадут. В каком суде будет рассматриваться, будет зависеть от тяжести преступления.

15.1. Здравствуйте! Да Вы имеете право, Статья 151 ГК РФ. Компенсация морального вреда

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

28.1. Здравствуйте!
ВАМ положено возмещение из двух источников :
— СК причинителя вреда — пишите заявление.
— Причинитель вреда — иск в суд — ВСЕ возместит.
У меня в работе несколько таких дел

Источник: http://www.9111.ru/%D0%B2%D0%BE%D0%B7%D0%BC%D0%B5%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BC%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B0/%D0%B2%D0%BE%D0%B7%D0%BC%D0%B5%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BC%D0%BE%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B0_%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B5%D0%B9/

В России выплачена рекордная компенсация за врачебную ошибку

​​Санкт-Петербургский государственный университет имени И.П. Павлова выплатил 15 млн руб. компенсации морального вреда Ирине Разиной, пострадавшей от действий врачей, рассказала РБК адвокат Разиной из адвокатского бюро «S&K Вертикаль» Любовь Дуйко. В сентябре 2010 года из-за неправильной тактики проведения родов пациентка получила тяжкий вред здоровью, а ребенок — необратимые повреждения головного мозга. Через два года ребенок скончался.

Разина подала на врачей в суд. «Росгосстрах Медицина» по Санкт-Петербургу и Росздравнадзор по Санкт-Петербургу и Ленобласти подтвердили, что неправильные действия врачей повлекли за собой вред здоровью роженицы и последующую гибель ребенка. 20 июня 2014 года Приморский районный суд Санкт-Петербурга удовлетворил иск потерпевшей и постановил взыскать с университета имени И.П. Павлова в пользу пациентки 15 млн руб. компенсации морального вреда. Еще 292 тыс. руб. составили расходы на экспертизу и поддержание здоровья истицы.

«Суды редко удовлетворяют требования пострадавших в полном объеме», — отмечает Дуйко.

Это беспрецедентно высокая сумма, которую удалось отсудить из-за неправильных действий врачей, говорит партнер юридической фирмы ЮСТ Александр Боломатов. В среднем при серьезных увечьях судьи, по его словам, присуждают 300–400 тыс. руб. компенсации морального вреда, если ошибки приводят к гибели пациента, то сумма может увеличиться до 1 млн руб.

Цена врачебной ошибки

3 млн руб. составила в декабре 2014 года компенсация за смерть двухлетней девочки, которая скончалась в больнице Сургута по вине невнимательного педиатра.

2,1 млн руб. компенсации в ноябре 2014 года Камчатский краевой суд обязал выплатить Петропавловск-Камчатскую городскую больницу № 2, вовремя не выявившую патологию у роженицы. Родители просили взыскать 4 млн руб.

1 млн руб. взыскал в мае 2012 года Саратовский областной суд с саратовской клинической больницы № 8 в пользу мужчины, чья жена погибла при родах из‑за врачебной ошибки. Суд также присудил матери погибшей 800 тыс. руб.

1 млн руб. компенсации морального вреда в сентябре 2012 года присудил Хабаровский краевой суд женщине, чей новорожденный ребенок погиб по вине врачей. Женщина просила взыскать 2 млн руб.

1 млн руб. компенсации Миасский горсуд (Челябинская область) взыскал в феврале 2014 года с челябинской городской клинической больницы № 1 в пользу пациентки, у которой врачи по ошибке удалили щитовидную железу.

Хотя суды общей юрисдикции не публикуют размеры взысканных сумм, очевидно, что компенсация в 15 млн руб. действительно является беспрецедентной и знаковой в своей сфере, подтверждает советник АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Вера Рихтерман. По ее словам, в среднем компенсации в случаях серьезных врачебных ошибок в Москве составляют около 800 тыс. руб., в регионах — около 250 тыс. руб.

«Моральные устои не позволяют принять акт о расценках на тот или иной вид увечья либо переживания, но сейчас в России нет вообще никаких критериев для определения подобных сумм. Судьи ориентируются в основном на имеющуюся практику. Одним из первых таких дел стало решение 2002 года в отношении террористов, осужденных по делу нескольких жертв «Норд-Оста», за каждого погибшего было назначено 2 млн руб.», — вспоминает руководитель направления по социальным вопросам «Общественной Думы» Кирилл Иванычев.

Как судиться с врачами

1. Подать гражданский иск к лечащему врачу или медучреждению либо обращаться с заявлением о преступлении по ст. 239 УК, там же заявить требование о компенсации морального ущерба.

2. Собрать все имеющиеся документы по факту причинения вреда здоровью либо добиваться их представления лечебным учреждением (ходатайство).

3. Пройти медицинскую экспертизу на предмет качества лечения и достаточности оказанной медпомощи. Она же установит степень причиненного вреда здоровью — тяжкий или средней тяжести.

4. Добиться принятия судом справедливого решения по компенсации морального вреда от виновных лиц.

Источник: руководитель направления по социальным вопросам «Общественной Думы» Кирилл Иванычев

По словам Боломатова, судьи очень критично относятся к взысканию компенсации морального вреда и неохотно присуждают большие суммы. «На протяжении многих лет российские суды либо вообще не взыскивали компенсацию морального вреда, либо взыскивали ее в ничтожно малых размерах, — констатирует Рихтерман. — Но в последнее время наметилась тенденция к увеличению количества выигранных исков к медицинским организациям, связанных с неблагоприятными исходами оказания медицинской помощи, при этом размеры компенсации морального вреда также увеличиваются».

Пока единства по этому вопросу нет, указывает Иванычев. К примеру, в определении Верховного суда от 3 ноября 2011 года судьи сочли 270 тыс. руб. справедливой компенсацией за моральный вред, полученный изнасилованным ребенком, примерно такие же компенсации получают известные певцы и актеры за разглашение информации об их личной жизни, что несопоставимо, считает он. Даже компенсация в 15 млн руб. далека от сумм компенсации, взыскиваемых за рубежом, — там размеры компенсации начинаются от $150 тыс. и в зависимости от обстоятельств дела и наличия летального исхода могут доходить до $1 млн, указывает Рихтерман.

Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://www.rbc.ru/economics/26/05/2015/55647ebf9a79477485ee414c

Взыскание морального вреда с больницы
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here